Архитектура будущего
Том II · Род человеческий перед Богом

Глава 1. Кто такой человек перед Богом?

Оглавление

Посмотрите на человека.

Он способен проникать в тайны природы, строить города, создавать удивительные машины, исследовать далёкие звёзды. Он научился видеть то, что недоступно человеческому глазу, слышать то, чего не различает ухо, и передавать свои мысли на другой конец земли.

Но знает ли он самого себя?

Мы можем многое рассказать о человеческом организме. Знаем, как работает сердце, как мозг обрабатывает информацию, как рождается и развивается тело. Мы умеем измерять способности человека, оценивать его достижения, сравнивать его с другими.

Но всё это ещё не отвечает на главный вопрос: кто такой человек перед Богом?

Ведь если смысл человеческого существования заключается только в земной жизни, тогда всё наше величие ограничено несколькими десятилетиями. Каких бы высот мы ни достигли, однажды придётся оставить всё, что мы приобрели.

А если человек создан для чего-то неизмеримо большего? Если его истинное предназначение настолько велико, что всё, чем мы привыкли измерять человеческий успех, не позволяет даже приблизительно оценить его достоинство?

Чтобы ответить на этот вопрос, нам придётся обратиться к самому началу человеческой истории.

Образ Божий

В книге Бытия мы читаем удивительные слова: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему» (Быт. 1:26).

Попробуем вдуматься.

Бог, сотворивший небо и землю, весь видимый и невидимый мир, создаёт человека по Своему образу. Не просто ещё одно живое существо среди множества других. Не орудие, предназначенное для выполнения определённой работы. Не временного обитателя земли, существование которого исчерпывается рождением, размножением и смертью.

Человека, призванного к общению со своим Творцом.

Но что значит быть образом Божиим?

Разумеется, речь не идёт о внешнем сходстве. Бог не имеет телесного облика, который человек мог бы повторить. Речь о том, что человеческой природе дарованы свойства, благодаря которым человек способен сознательно обращаться к Богу, познавать Его, свободно отвечать на Его любовь.

Преподобный Иоанн Дамаскин связывает образ Божий с разумом и свободой, а подобие — с уподоблением Богу в добродетели.

Образ дан человеку при сотворении. Но подобие не является чем-то, чего человек достигает автоматически, только потому, что родился человеком. Он призван возрастать в любви, чистоте, милосердии и святости.

Человек создан не только для того, чтобы существовать. Ему открыта возможность становиться причастником Божественной жизни. Святые отцы называют это обожением.

Человек не становится Богом по природе. Между Творцом и творением не исчезает различие. Человек не растворяется в Боге, теряя собственную личность. Но по благодати Божией он может соединяться с Богом, приобщаться Его жизни, возрастать в любви и святости.

Именно к этому, а не просто к благополучному земному существованию, призван человек.

Мы привыкли считать величием власть, богатство, славу, знания. Но всё это можно приобрести и потерять. А человеку от самого начала дано достоинство, которое невозможно измерить ни деньгами, ни положением в обществе.

Достоинство, которое нельзя отнять

Мы часто судим о человеке по тому, что он способен сделать. Один строит дома, другой лечит больных, третий руководит огромным предприятием. Мы восхищаемся сильными, талантливыми, успешными.

Но вот перед нами старик, который уже не может самостоятельно подняться с постели. Или тяжело больной человек, нуждающийся в постоянной помощи. Или младенец, который ещё ничего не умеет и полностью зависит от окружающих.

Становятся ли они менее ценными, чем здоровый и деятельный человек?

Если человеческое достоинство определяется пользой, которую человек приносит обществу, нам придётся ответить утвердительно. Но христианство открывает совершенно иной взгляд.

Достоинство человека не начинается с его достижений и не заканчивается с утратой сил. Оно коренится в том, что человек создан Богом по Его образу.

Поэтому младенец, беспомощный старик, тяжело больной и самый выдающийся учёный обладают одним и тем же основным человеческим достоинством. Различаются их способности, знания, обстоятельства жизни. Но не сама ценность человеческой личности перед Богом.

И даже грех не превращает человека в существо, утратившее всякое достоинство. Человек может совершить страшное зло. Он несёт ответственность за свой выбор. Однако даже согрешивший остаётся человеком, которого Бог призывает к покаянию.

Это не оправдание греха. Напротив, именно величие человеческого предназначения позволяет увидеть всю тяжесть его падения.

За самого падшего человека

Когда мы говорим о достоинстве человека, легко представить доброго, честного, благородного человека, которого все любят и уважают. Но посмотрим на того, от кого окружающие давно отвернулись.

Вот человек, много лет страдающий от пьянства. Он потерял работу, разрушил отношения с близкими, не раз обещал исправиться и снова падал. Или человек, зависимый от наркотиков, которого уже почти никто не воспринимает иначе как источник бед и неприятностей.

Мы можем осуждать их поступки. Можем видеть, сколько страданий они причинили себе и другим. И обязаны защищать тех, кому они причиняют вред. Но имеем ли мы право считать, что сами эти люди уже ничего не стоят перед Богом?

Кто из нас может сказать, что его собственная жизнь драгоценнее для Господа, чем жизнь этого несчастного человека?

Ведь Христос пришёл не только ради тех, кто сумел сохранить себя от тяжёлых падений. Он пролил Свою Кровь и за того, кто сегодня лежит на улице, отвергнутый людьми. За того, кто снова не сумел преодолеть свою страсть. За того, кто уже почти потерял надежду на исправление.

Апостол Павел говорит: «Христос умер за нас, когда мы были ещё грешниками» (Рим. 5:8). Не тогда, когда мы стали достойными Его любви. Когда были грешниками.

Перед нами уже не просто пьяница, наркоман, преступник или человек, которого общество считает пропащим. Перед нами человек, за которого пострадал Христос.

Это не делает его грех добром. Не отменяет ответственности, не освобождает от необходимости покаяния и борьбы со страстями. Но заставляет различать грех и самого человека.

Можно осуждать преступление, защищать пострадавших, требовать справедливости — и при этом не объявлять преступника существом, недостойным Божией милости.

Кто оказался ближе к раю?

Вспомним Голгофу.

Три креста. На двух — осуждённые преступники. Между ними — распятый Христос.

Вокруг стоят люди. Кто-то пришёл посмотреть на казнь. Кто-то насмехается. Кто-то проходит мимо. Здесь же находятся те, кто любит Спасителя и не может оставить Его в последние часы земной жизни.

И вот один из распятых разбойников обращается ко Христу: «Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!» (Лк. 23:42).

Всего несколько слов.

У него уже нет времени исправить прожитую жизнь. Нет возможности возместить причинённое зло, совершить долгие подвиги, доказать людям, что он стал другим. Он даже не может сойти со своего креста.

Но он может сделать то, что ещё остаётся в его власти: признать свою вину, обратиться ко Христу и довериться Его милосердию.

И слышит ответ: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23:43).

Человек, которого общество осудило на смерть, услышал от Самого Бога обещание рая.

Сколько людей стояло возле этих крестов? Сколько среди них было тех, кто никогда не совершал преступлений, за которые распяли разбойника? Сколько могли считать себя честнее, достойнее, праведнее его?

Мы не знаем, что происходило в их сердцах. Но Евангелие открывает нам то, что произошло в сердце осуждённого.

Именно этот человек, лишённый свободы, доброго имени и самой земной жизни, обратился ко Христу с покаянием и получил обещание, которое невозможно купить ни богатством, ни заслугами, ни общественным положением.

Церковное предание называет благоразумного разбойника первым вошедшим в рай. Какое удивительное свидетельство Божия милосердия!

Не земной царь. Не знаменитый мудрец. Не человек, прославленный своими добродетелями. Разбойник.

Мы смотрим на человека и видим его прошлое. Его грехи, падения, пороки. Иногда нам кажется, что мы уже знаем ему цену. Но Бог видит и то, чего мы не видим: человеческое сердце, способное обратиться к Нему даже в последние мгновения жизни.

Это не означает, что можно откладывать покаяние до смертного часа. Разбойник не знал, что получит такую возможность. И никто из нас не знает, будет ли способен обратиться к Богу перед смертью.

Но его история свидетельствует о другом: пока человек жив, мы не имеем права объявлять его окончательно погибшим.

Если Христос принял покаяние разбойника на кресте, кто из нас вправе сказать о другом человеке: «Для него уже нет надежды»?

Никто не может считать себя настолько праведным, чтобы перестать нуждаться в Божией милости. И никто не вправе считать другого настолько падшим, чтобы отказать ему в надежде на покаяние.

Посмотрите ещё раз на Голгофу. Люди видели казнь преступника. А Христос услышал обращение кающегося человека. И открыл ему рай.

Для чего человеку дана свобода?

Бог мог бы создать мир, в котором человек никогда не нарушал бы Его воли. Но тогда возникает вопрос: что представляла бы собой человеческая любовь, если бы человек не мог поступить иначе?

Можно заставить человека исполнить приказ. Можно ограничить его действия, лишить возможности уйти, подчинить его внешней силе. Но можно ли таким способом заставить любить?

Представьте человека, который помогает ближнему только потому, что иначе будет наказан. Внешне он может совершать те же поступки, что и любящий человек. Но разве между ними нет разницы? Один действует из страха. Другой — потому, что чужая боль стала для него небезразличной.

Любовь предполагает свободное движение воли. И Бог, призывая человека к любви, не лишил его возможности выбора.

В раю Адаму была дана заповедь. Само её существование показывает, что человек был призван не просто следовать естественным побуждениям, но сознательно доверять Богу. Он мог принять Божию волю. Мог и отвернуться от неё.

Творец даровал человеку свободу, которой тот способен злоупотребить даже против своего Создателя. Но свобода не означает, что человек сам устанавливает, что есть добро и зло.

Если человек захочет назвать предательство верностью, оно не станет верностью. Если жестокость объявить любовью, от этого она не перестанет причинять страдание.

Свобода позволяет человеку выбирать, но не превращает любой его выбор в добро. И потому великое достоинство свободы неотделимо от великой ответственности.

Разум, данный для познания истины, способен стать орудием обмана. Слово, которым можно утешить страдающего, можно употребить для унижения. Силу, которой можно защитить слабого, можно обратить против него. Один и тот же дар — и совершенно разное его употребление.

От чего это зависит? От того, куда человек направляет свою волю.

Человек — не душа, заключённая в тело

Иногда тело представляют почти как препятствие духовной жизни. Будто подлинный человек — это только душа, а тело является временной оболочкой, мешающей ей приблизиться к Богу.

Но библейское повествование говорит иное. Человек был создан телесным ещё до грехопадения.

«И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт. 2:7).

Тело не появилось как наказание за грех. Оно принадлежит первоначальному замыслу о человеке. Человек создан как единство души и тела.

Не только плоть и кровь

Неужели человек — это только плоть и кровь? Сложнейший организм, в котором всё человеческое сводится к работе органов и нервных клеток, к химическим процессам?

Представьте две слезы.

Одна появилась потому, что человек резал лук. Раздражение глаз вызвало естественную защитную реакцию организма.

Другая — потому, что он увидел чужое горе. Он сам не испытывал физической боли. Никто его не обидел. Но страдание другого человека коснулось его настолько глубоко, что он заплакал.

В обоих случаях слёзы образуются одними и теми же телесными механизмами. Но разве одинаково то, что их вызвало?

В первом случае — физическое раздражение. Во втором — сострадание, любовь, способность переживать чужую боль как свою.

Наука исследует, какие процессы происходят в организме при сострадании. Но христианский вопрос глубже: что представляет собой человек, способный не только чувствовать собственную боль, но и сознательно разделять страдание другого?

Христианство видит в нём не просто биологический организм, а живое единство души и тела.

Мы не должны противопоставлять их так, словно тело не имеет никакого отношения к любви. Ведь именно через тело человек обнимает плачущего, ухаживает за больным, отдаёт последнее нуждающемуся.

Но и свести любовь к одной физиологической реакции означало бы оставить без ответа вопрос о её духовном содержании.

Человек любит не отдельно душой и не отдельно телом. Любит человек — целиком.

Через тело он воспринимает окружающий мир. Видит красоту природы, слышит голос другого человека, трудится, заботится, обнимает ребёнка, подаёт руку нуждающемуся. Именно в телесной жизни наши внутренние решения становятся видимыми поступками.

Можно сколько угодно рассуждать о милосердии. Но когда перед нами голодный человек, любовь получает возможность проявиться совершенно определённым образом: накормить его.

Поэтому христианская жизнь не является ненавистью к телу. Голод сам по себе не грех. Усталость не грех. Потребность в отдыхе, пище, тепле, заботе — естественная сторона человеческой жизни.

Но можно есть, чтобы поддерживать силы, а можно сделать удовольствие от пищи настолько важным, что ради него перестать замечать нужды близких. Не тело само по себе делает человека рабом страстей. Решающим становится согласие человеческой воли.

Человек и сотворённый мир

В книге Бытия человеку поручено наполнять землю и обладать ею. Адам помещён в райский сад, чтобы возделывать и хранить его. Обратите внимание на последнее слово: хранить.

Человеку доверено Божие творение. Он способен познавать закономерности природы, преобразовывать окружающий мир, создавать то, чего прежде не существовало в результате человеческого труда.

Из дерева возникает дом. Из камня — храм. Из звуков — музыка. Из человеческой мысли — научное открытие, способное облегчить страдания тысяч людей.

Но означает ли власть над природой право распоряжаться ею без всякой ответственности? Нет. Если мир является творением Божиим, человек не может считать себя его безусловным хозяином.

Он не создал ни законов природы, ни самой жизни, ни собственных способностей. Всё это было ему дано. А значит, вопрос заключается не только в том, что человек способен сделать, но и в том, ради чего он употребляет свои способности.

Техническое могущество само по себе не свидетельствует о нравственном совершенстве. Человек может научиться управлять огромными силами природы и при этом не научиться управлять собственным гневом. Может создавать сложнейшие устройства, но оказаться неспособным примириться с ближним.

Разве это не заставляет задуматься о том, что мы называем развитием?

В чём человек превосходит даже ангелов?

Есть у святителя Григория Паламы рассуждение, которое позволяет увидеть человеческую природу с неожиданной стороны.

Мы привыкли представлять ангелов существами неизмеримо более совершенными, чем человек. Они бесплотны, не подвержены обычным человеческим телесным нуждам, служат Богу.

И всё же святитель Григорий Палама указывает, что в определённом отношении человек полнее являет образ Божий. Не потому, что человек святее добрых ангелов. И не потому, что человеческое тело само по себе делает его духовно выше.

Речь идёт об особом устройстве человеческой природы. Человек обладает разумной душой, соединённой с телом, которое она оживотворяет. Его мысль может выражаться в слове, а внутреннее решение — осуществляться через тело во внешнем мире.

Человек может носить в уме мысль, невидимую для окружающих. Но стоит ему заговорить — и другой человек услышит то, что прежде существовало лишь в его внутреннем мире. Он может записать мысль, и через много столетий её прочитает тот, кто никогда не видел её автора.

В «Ста пятидесяти главах» (§§ 61–64) святитель Григорий Палама раскрывает эту особенность человеческой природы, сопоставляя её с природой бесплотных ангелов.

Палама не утверждает, что всякий человек духовно выше ангелов. Напротив, по степени уподобления Богу добрые ангелы превосходят людей, ещё не достигших святости. Но сама человеческая природа обладает особым достоинством.

Видеть Бога

Но величие человеческого предназначения открывается ещё глубже.

Христос говорит: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5:8).

Человек, созданный из земного праха, призван не просто узнать о существовании Бога. Ему обещана возможность боговидения.

Не постижения неприступной Божественной сущности — она недоступна никакому творению. Но действительного общения с Богом, причастности Его благодати, созерцания Его славы.

Святитель Григорий Палама раскрывал различие между непостижимой сущностью Бога и Его нетварными энергиями, через которые Бог действительно открывается Своему творению.

И ангелы, и люди не могут постичь Божественную сущность. Но это не означает, что ангелы лишены боговидения. Христос говорит об ангелах, которые «всегда видят лице Отца Моего Небесного» (Мф. 18:10).

И всё же обещание, данное человеку, поразительно. Мы привыкли мечтать о том, чтобы увидеть далёкие миры, раскрыть тайны природы, понять устройство Вселенной. А Христос говорит о несравненно большем: человек призван увидеть Самого Бога.

Что же должно произойти с человеческим сердцем, чтобы оно стало способным к такому общению? Господь отвечает: оно должно стать чистым. Не богатым. Не знаменитым. Не могущественным. Чистым.

И здесь перед нами открывается совершенно иная мера человеческого величия.

Знать о Боге — ещё не значит жить с Богом

Если человек создан по образу Божию, обладает разумом, свободой и призван к соединению с Богом, почему одного знания об этом недостаточно?

Можно прочитать множество богословских книг, изучить Священное Писание, знать церковную историю и святоотеческие сочинения. И при этом годами носить в сердце ненависть.

Можно прекрасно объяснять, почему необходимо прощать, но не простить собственного брата. Можно рассуждать о любви к ближнему и не заметить, как рядом страдает одинокий человек.

Разве знание о любви равнозначно самой любви? Нет. Знание может показать путь, но не заменяет движения по нему.

Бог открывает Себя человеку не для того, чтобы стать предметом одного только отвлечённого исследования. Человек призван к живому общению с Ним: к вере, молитве, покаянию, исполнению заповедей, участию в жизни Церкви.

И всё это не должно оставаться набором внешних действий. Потому что смысл духовной жизни заключается не в том, чтобы приобрести хорошее мнение о собственной праведности, а в том, чтобы действительно изменяться.

Не просто научиться говорить о милосердии, а стать милосердным. Не только осуждать жестокость, но и самому перестать быть жестоким. Не просто признавать Бога источником любви, а учиться любить.

И человек не достигает этого одним напряжением собственной воли. Ему необходима Божия благодать. Христианское совершенство — не история о человеке, который самостоятельно сделал себя безупречным. Это история о свободном человеческом ответе на действие Божие.

Каково же наше настоящее величие?

Попробуем теперь посмотреть на человека ещё раз.

Перед нами существо, созданное из земного праха, нуждающееся в пище, сне и заботе. Его тело уязвимо. Его знания ограничены. Его земная жизнь кратка.

Но этому существу Бог даровал разум и свободу. Ему доверено творение. Ему дана способность любить. И главное — он призван к общению с Самим Богом, к обожению по благодати.

Всё это относится не только к выдающимся людям, не только к великим подвижникам и не только к тем, кто достиг заметных успехов в жизни. Таково призвание человеческой природы. Твоей. Моей. Каждого человека, которого мы встречаем.

И вот теперь возникает вопрос, от которого уже трудно отмахнуться.

Если человеку предназначено такое величие, почему мы так часто измеряем собственную жизнь совершенно иными мерками?

Почему можем потратить годы, добиваясь признания окружающих, и почти не задумываться о том, какими становимся перед Богом?

Почему способны заботиться о своём положении, имуществе, удобстве, но порой не замечаем, что происходит с нашим сердцем?

Возможно, прежде чем рассуждать о том, как устроен мир и что в нём необходимо изменить, нам следует понять, кем мы сами призваны быть.

Потому что невозможно правильно оценить человеческую жизнь, не зная её предназначения. И невозможно до конца осознать, что человек теряет, пока не увидишь, какое величие ему было даровано.