Архитектура будущего
Том II · Род человеческий перед Богом

Глава 3. Рай и разрыв общения

Оглавление

Человек был создан для общения с Богом. И всё же мы живём в мире, где любовь соседствует с ненавистью, здоровье — с болезнью, а всякая земная радость рано или поздно встречается со смертью. Мы настолько привыкли к этому порядку, что называем его естественным. Но был ли именно таким первоначальный замысел Творца?

Когда я размышляю об изгнании Адама, передо мной встаёт ещё одно изгнание — падших ангелов. Я верю, что эти события связаны гораздо глубже, чем мы обычно представляем. Чтобы объяснить своё понимание, я хочу сначала обратиться к вопросу, без которого дальнейший разговор теряет смысл: откуда вообще появилось зло, если Бог благ и всё сотворённое Им было благим?

Откуда взялась тьма

Представим умную лампу. Она устроена сложно: в ней есть электронная плата, микросхемы, программа управления, датчики, возможность менять яркость и цвет. Мы включили её в электрическую сеть. По проводам поступает питание, и лампа освещает комнату. Всё работает так, как задумано.

Теперь представим, что этой лампе дана необычная возможность: она способна сама принять решение, оставаться ли подключённой к источнику питания. Пока она соединена с ним, светит. И вот лампа решает разорвать соединение. Не потому, что электростанция перестала подавать энергию. Не потому, что кто-то выключил свет во всём доме. Она сама размыкает контакт.

Что произошло? Лампа погасла. А что стало в комнате? Темно. Только что был свет, а теперь — тьма.

И здесь я прошу читателя остановиться. Откуда взялась тьма? Кто её изготовил? По какому проводу она пришла? Может быть, в комнату поступила особая тёмная энергия? Нет. Ничего подобного не потребовалось. Прекратилось поступление света — и место, которое он освещал, оказалось во тьме.

Тьма стала для нас совершенно реальной: мы не видим предметов, можем споткнуться, потерять дорогу. Последствия ощутимы. Но для её появления не понадобилось создавать тьму как вторую силу, равную свету. Достаточно было утратить свет.

Или возьмём тепло. В комнате работает отопление, человеку хорошо. Если тепло перестаёт поступать, температура падает. Мы ощущаем холод, иногда смертельно опасный. Но холод не обязательно означает, что кто-то произвёл особое вещество под названием «холод» и впустил его в комнату. Мы потеряли тепло.

Этот образ помогает мне понять учение святых отцов о зле. Бог есть источник всякого подлинного блага. Ангел был сотворён благим, разумным и свободным. Его свобода была даром. Он мог пребывать в верности Богу, принимать Его свет и служить Ему. Но свободная воля могла и отвернуться.

Святой Иоанн Дамаскин связывает падение диавола с его собственным свободным выбором. Зло не было вложено Богом в ангельскую природу при сотворении. Оно возникло в обращении воли против добра. Как в нашем примере лампа лишилась света, разорвав связь с питанием, так разумное существо, отвернувшись от Бога, лишается того блага, к которому было призвано.

У всякого сравнения есть предел. Ангел — не электрический прибор, а Бог — не электростанция. Даже падший дух не перестаёт существовать, поскольку само его бытие зависит от Творца. И зло не сводится к безобидному отсутствию: от злой воли происходят ложь, жестокость и реальные страдания. Но образ позволяет увидеть самое начало: не Бог создал зло как самостоятельное доброе творение; сотворённая свобода обратилась против источника добра.

Вот почему мне важно спросить ещё раз: кто создал тьму в комнате? Никто. Свет перестал её освещать. А кто создал злую волю? Бог сотворил волю свободной и благой по своему предназначению. Злой она стала тогда, когда свободное существо направило её против Бога.

Можно ли было познать добро, не совершая зла? Конечно. Разве для того, чтобы понять ценность верности, необходимо предать? Чтобы узнать любовь, нужно ли сначала возненавидеть? Верные ангелы не должны были падать ради познания Бога. Человеку тоже не требовалось согрешить, чтобы возрастать в любви. Грех не является необходимой ступенью духовного развития.

Свобода и предведение

Но тогда возникает вопрос: если Бог знал о падении ангелов и человека, почему Он допустил их выбор? Я не претендую на знание всех тайн Божиего Промысла. Однако одно различие необходимо понять: знать о будущем поступке и заставить совершить его — не одно и то же.

Представим, что опытный учитель заранее знает, как ученик ответит на вопрос. Знание учителя само по себе не заставляет ученика произнести ответ. Это лишь слабый человеческий образ: Божие ведение несравнимо глубже. Святой Иоанн Дамаскин различает предведение Бога и предопределение свободных поступков. Поэтому нельзя объявлять Бога виновником греха на том основании, что Ему был известен выбор творения.

Бог не заставляет человека любить Себя. Он даёт человеку свободу, потому что любовь по принуждению невозможна. Можно заставить человека подчиниться приказу, но нельзя приказом вызвать любовь. Так и Адам мог доверять Богу и хранить Его слово. Он мог и отвернуться. Именно поэтому его выбор имел значение.

Два изгнания

Теперь вернёмся к падшим ангелам. Христос говорит о вечном огне, «уготованном диаволу и ангелам его» (Мф. 25:41). В Откровении Иоанна древний змий, называемый диаволом и сатаною, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним (Откр. 12:9). Святитель Игнатий Брянчанинов в своих рассуждениях помещает ад в недра земли.

Есть ещё слова Самого Христа: «Ибо как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи» (Мф. 12:40). Господь говорит о Своём пребывании в сердце земли после смерти. Церковь исповедует, что Христос сошёл во ад и сокрушил его власть. Поэтому я связываю слова «сердце земли» с сошествием Спасителя во ад. В этом я вижу ещё одно основание понимать ад как находящийся в земных недрах. Сами слова Евангелия важно услышать точно: Христос произносит «в сердце земли», а связь этих слов с адом раскрывается в церковном понимании Его сошествия.

Христос говорит, что вечный огонь уготован диаволу и его ангелам. Откровение называет землю местом их низвержения. Святитель Игнатий Брянчанинов говорит об аде в земных недрах. Эти свидетельства помогают понять, где оказались падшие духи после своего восстания против Бога.

Из этих свидетельств я прихожу к выводу: нынешний физический мир Бог создал как место изгнания падших ангелов. Часть из них пребывает в воздушном пространстве, в поднебесье, а часть — в аду, в недрах земли. Падшие ангелы не создавали этот мир и не владеют им: всё сотворено Богом и остаётся в Его власти.

И здесь важно понять последовательность. Падшие ангелы уже изгнаны. Но это ещё не означает, что все они сейчас находятся в вечном огне. В Писании диавол действует среди людей; апостол Павел говорит о духах злобы поднебесных (Еф. 6:12). Другие падшие духи содержатся в узах и мраке (Иуд. 1:6; 2 Пет. 2:4). Вечный огонь, о котором говорит Христос, связан с окончательным судом. Значит, нынешнее место изгнания и будущее окончательное наказание нужно различать. Иначе мы не поймём, почему искуситель продолжает действовать.

А теперь посмотрим, что произошло с Адамом. Бог насадил рай и поместил туда человека (Быт. 2:8). Я различаю райскую землю и нынешний физический мир: это не одна и та же область жизни. В раю человек был призван жить с Богом, хранить Его заповедь и возрастать в любви. Когда же Адам послушал искусителя и предал доверие своему Творцу, он был изгнан из рая (Быт. 3:23–24). Куда? В тот самый нынешний мир, который, по моему убеждению, был создан как место изгнания падших ангелов. Человек последовал за голосом предателя — и оказался там, где уже пребывали изгнанные духи. Вот в чём я вижу трагедию человеческого падения.

Преподобный Максим Исповедник размышляет о призвании человека соединять разделённое, в том числе о различии рая и обитаемого мира. Эта мысль помогает мне увидеть, что человек был призван не просто пользоваться миром, а приводить всё доверенное ему к Богу. Падение разрушило прежде всего верность человека этому призванию.

Искушение в раю

В раю Бог дал человеку заповедь. Адам и Ева знали, какова воля Божия: они могли пользоваться дарами рая, но не должны были вкушать от дерева познания добра и зла (Быт. 2:16–17). Заповедь была ясной. И человеку предстояло решить, кому он будет верен.

Тогда змей обращается к Еве: «Подлинно ли сказал Бог?» (Быт. 3:1). Обратите внимание, с чего начинается искушение. Сатана предлагает человеку другую волю — свою. Бог сказал: не вкушай. Искуситель внушает: вкуси, и откроется тебе то, что Бог якобы скрывает.

Здесь происходит самое важное. Ева слышит два разных призыва. Один исходит от Бога, Который дал ей жизнь. Другой — от искусителя, который противится Богу. Человек должен выбрать, чьё слово принять и чью волю исполнить.

Представим ребёнка, которому отец сказал не трогать опасный электрический прибор. Приходит посторонний и убеждает: «Отец просто не хочет, чтобы ты узнал, на что способен. Включи его». Ребёнок верит постороннему и нарушает отцовское предупреждение. Что произошло? Он не просто нажал кнопку. Он предпочёл совет чужого человека слову отца, который заботился о нём.

Так и в раю. Искуситель внушил Еве свою волю, и она согласилась с ней. Затем плод вкусил Адам. Человек исполнил то, к чему склонял его змей, вопреки тому, что повелел Бог. В этом я вижу самую суть грехопадения: человек отвернулся от воли Божией и принял волю искусителя.

И здесь особенно важно не потерять связь с тем, о чём мы говорили прежде. Падший ангел восстал против Божией воли. Теперь он убеждает человека сделать то же самое. Он стремится не просто добиться одного запрещённого поступка, а научить человека жить по чуждому Богу желанию, принимая его за собственное благо.

Посмотрите, как это близко к нашей жизни. Человек собирается сказать правду, но приходит мысль: «Солги, так будет выгоднее». Он хочет простить обиду, но слышит внутри: «Отомсти, иначе тебя сочтут слабым». Он знает, что должен помочь ближнему, но выбирает собственное удобство. И каждый раз перед ним стоит вопрос: какую волю он принимает?

Конечно, не всякое человеческое желание является бесовским. Мы хотим есть, отдыхать, трудиться, любить близких — всё это само по себе не зло. Но когда человек объявляет своё желание высшим законом и ради него сознательно нарушает заповедь, он повторяет тот самый выбор, который был сделан в раю. Его собственная воля становится местом согласия с искушением.

В аскетической жизни святые отцы уделяли особое внимание своеволию — привычке считать собственное «хочу» важнее воли Божией. Мне запомнилась суровая мысль из монашеских наставлений: собственная воля, поставленная выше Бога, ведёт человека в глубину ада. Смысл этих слов я вижу в том, что человек способен сам выбрать направление, которое удаляет его от Источника жизни.

Поэтому христианская борьба — это не уничтожение человеческой воли. Бог дал её человеку. Наша задача — научиться свободно согласовывать свою волю с Его волей. Христос научил нас молиться: «Да будет воля Твоя» (Мф. 6:10). Мы произносим эти слова каждый день. Но исполняем ли их, когда Божия заповедь расходится с нашим желанием?

После греха Адам прячется от Бога. Когда Господь спрашивает его, Адам указывает на жену, а жена — на змея. Человек уже исполнил волю искусителя и теперь старается уйти от ответственности. Так бывает и с нами: сначала мы соглашаемся с неправдой, а потом ищем, кто виноват в нашем поступке.

А теперь представим, что было бы, если бы Адам, услышав голос Бога, не стал прятаться и оправдываться. Если бы он вышел навстречу своему Творцу и сказал: «Господи, я согрешил. Я послушал змея вместо Тебя. Прости меня». А Ева тоже признала бы свою вину.

Я верю, что тогда история человеческого рода могла бы сложиться иначе. Господь, Который любит человека, услышал бы их покаяние. Возможно, человечеству не пришлось бы пройти через то изгнание, смерть и страдания, которые последовали за грехопадением.

Но Адам ответил: «Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел». Ева сказала: «Змей обольстил меня, и я ела» (Быт. 3:12–13). Оба признали, что произошло, но каждый указал на другого. Вместо просьбы о прощении прозвучало объяснение, кто подтолкнул их ко греху.

Разве мы не узнаём здесь себя? Согрешив, мы нередко говорим: «Меня довели», «Я не мог иначе», «Все так поступают». И как трудно бывает произнести без оправданий: «Господи, я согрешил. Прости меня». А ведь именно с такого признания начинается покаяние.

Именно по выбору человека становится видно, чему он служит. Не по одним словам о вере, а по тому, как он живёт: говорит ли правду, любит ли ближнего, борется ли с гордостью, умеет ли покаяться. Каждый день мы снова оказываемся перед тем же вопросом, что и первые люди: довериться Богу или принять то, что предлагает искушение.

Посмотрите на Адама. Он один раз нарушил Божию заповедь — и лишился рая. Вместе с ним весь человеческий род оказался перед лицом смерти, болезней и страданий.

А теперь посмотрим на себя. Сколько раз за один день мы нарушаем Божии заповеди? Сколько раз осуждаем ближнего, раздражаемся, завидуем, лжём, произносим злые слова? Сколько раз поступаем против совести, хотя прекрасно понимаем, что делаем?

Адам однажды послушал искусителя вместо Бога. А мы сколько раз слушаем его за один только день?

И ведь мы знаем гораздо больше Адама. Мы знаем, к чему привело грехопадение. Мы знаем о пришествии Христа, о Его страданиях, о Кресте, о Воскресении. Нам открыто Евангелие. Мы знаем, что такое покаяние, и слышим призыв Божий вернуться к Нему.

Но как часто, зная всё это, мы продолжаем жить по собственной воле, пренебрегая волей Божией?

Задумаемся: если одно непослушание Адама имело такие страшные последствия, насколько серьёзно мы должны относиться к собственным грехам?

И всё же Господь оставил нам возможность покаяния. Пока человек жив, он может обратиться к Богу, попросить прощения и начать исправлять свою жизнь. Каждый прожитый день — возможность сделать ещё один шаг к Богу.

Что человек потерял

После грехопадения в человеческую историю вошли смерть и повреждение жизни (Рим. 5:12). Мы рождаемся среди последствий чужих решений. Но младенец не совершал личной волей грех Адама. Участие в общей беде и личная вина — разные вещи. Пророк Иезекииль говорит, что сын не понесёт личной вины отца (Иез. 18:20).

Чтобы понять это, представим строителя, который сознательно нарушил правила безопасности. Через годы дом обрушился. Пострадали люди, которые никогда не участвовали в его обмане. Они несут последствия чужого зла, но не становятся виновниками поступка строителя.

Или ребёнка, растущего рядом с жестоким родителем. Он может долгие годы страдать от того, чего не выбирал. Его рана реальна. Но нельзя объявлять его виновным в жестокости взрослого. Так и в разговоре о грехопадении необходимо различать наследуемое повреждение жизни и собственное решение человека.

Мы часто принимаем окружающий порядок за единственно возможный. Болезнь кажется обычной, смерть — естественной границей, обман — способом устроиться, зависть — двигателем успеха. Но привычность не доказывает, что таков первоначальный Божий замысел. Когда апостол призывает не любить мир (1 Ин. 2:15–17), он обличает похоть и гордость, а не красоту деревьев, хлеб, человеческое тело или заботу о больном.

Иов и верность

Особенно ярко свобода человека открывается мне в истории Иова. Он теряет имущество, детей, здоровье. Его жизнь, казалось бы, лишается всего, за что человек обычно благодарит Бога. Но Иов не соглашается отвернуться от Него.

Я сопоставляю Иова с Адамом ради одного вопроса: что происходит с нашей верностью, когда обстоятельства становятся тяжёлыми? Адам нарушил заповедь в раю; Иов сохраняет верность среди скорбей. Я не ставлю их на воображаемые ступени святости. Мне важно увидеть, что человек даже в мире страдания способен свободно ответить Богу.

В книге Иова искуситель действует не как самостоятельный хозяин мира: Бог полагает ему предел. Поэтому падшие духи не могут стать второй властью, равной Творцу. В то же время борьба за человеческое сердце реальна. Она не отменяет свободы и не превращает каждую болезнь в непосредственное действие беса.

И здесь я вспоминаю слова апостола Павла: «Разве не знаете, что мы будем судить ангелов?» (1 Кор. 6:3). Человек в немощной плоти, среди страданий и искушений, способен Божией благодатью сохранить верность. В этом я вижу свидетельство против восстания падшего духа: зло не способно принудить человека отказаться от Бога, если человек обращается к Нему.

Время возвращения

Но здесь начинается самое удивительное. Человек оказался в мире изгнания, однако его участь не стала такой же, как участь падших духов. Бог дал ему время земной жизни. Пока человек жив, он может увидеть собственный грех, раскаяться, изменить поступки, вернуться к Богу. Я вижу в этом великий дар: место изгнания становится для человека местом возможного покаяния. Там, где падший дух продолжает противиться Богу, человек может сказать: «Господи, прости меня» — и начать возвращение.

Изгнание не стало концом Божией любви. В истории Иосифа братья замышляют зло, но Бог обращает последствия их поступка к сохранению многих жизней (Быт. 50:20). Их предательство не становится добрым делом. Но зло не может остановить Промысл Божий.

И наконец — притча о блудном сыне. Он покидает дом, расточает полученное и остаётся ни с чем. Потом приходит в себя. Вспоминает отца. Встаёт и идёт назад. А отец встречает его (Лк. 15:11–32). Мне кажется, именно в этом образе особенно ясно видна судьба человека после рая: уход был настоящим, утрата — тяжёлой, но возвращение возможно.

Когда я думаю о земной жизни как об области изгнания, я не прихожу к отчаянию. Напротив: меня поражает, что здесь, среди боли, греха и смерти, человеку оставлена возможность вернуться к Богу. Нам дано время. И никто не обещал, что оно будет длиться столько, сколько мы захотим.

И потому я спрашиваю себя: почему мы устраиваемся в этом мире так, будто он наш окончательный дом? Почему дорожим временным сильнее вечного? Почему боимся потерять земное благополучие, но так редко боимся потерять любовь? Следующая часть нашего разговора будет именно об этом — о мире, который мы приняли за дом, и о том, как он незаметно начинает владеть нашим сердцем.