Глава 9. Кем ты мог стать
После всего сказанного мне хочется задать вопрос, от которого невозможно укрыться за чужими грехами.
Мы увидели, как человек обжился в мире изгнания. Как научился оправдывать свои страсти. Как общество вознаграждает ложь и называет её житейской мудростью. Как даже там, где должны звучать слова Христа, человеческое удобство, деньги, власть и страх могут заслонять Бога.
Казалось бы, Церковь должна быть местом, где человек встречает святость. И она действительно хранит Евангелие, Таинства и память святых. Но что происходит, когда человек приходит туда не для того, чтобы измениться, а чтобы получить подтверждение, что меняться не нужно? Когда пастырь ищет власти над людьми, а не служения им? Когда мы требуем благословить то, что уже решили сделать вопреки совести?
Нельзя оправдаться тем, что «так делают все». Нельзя спрятаться за чужой сан, за обычай, за привычный порядок. Вопрос теперь не о том, кто виноват вокруг нас.
Вопрос обо мне. И о тебе.
Чьим духом ты живёшь?
Попробуй ответить не словами, а собственной жизнью.
Ты знаешь, что нельзя ненавидеть, — и годами кормишь ненависть. Знаешь, что нельзя предавать, — и ищешь удобное объяснение предательству. Знаешь, что нельзя лгать, — и называешь ложь необходимостью. Знаешь, что гордость губит душу, — и наслаждаешься тем, что другой унижен. Знаешь, что Христос велел прощать, — и мысленно снова и снова расправляешься с обидчиком.
Так чью волю ты исполняешь?
Неужели достаточно сказать: «Я хороший человек»? Хороший — по чьей мерке? По мерке общества, которое научилось давать порокам приличные названия? Или по заповедям Того, Кто создал тебя для вечности?
Я говорю прямо: когда человек сознательно выбирает ненависть вместо любви, ложь вместо правды, гордость вместо смирения, он слушает не Бога. Он соглашается с тем, чему учит лукавый. И чем дольше он живёт таким согласием, тем глубже чужая Богу воля становится его собственной привычкой. Я называю это жизнью по духу бесовскому.
Страшно не то, что человек однажды услышал злой помысел. Страшно, когда он открыл ему дверь, поселил его в сердце, привык к нему — и перестал замечать, кто теперь распоряжается его поступками.
Представь, что ты однажды увидел бы всё, чему добровольно служил. Не красивую вывеску собственных намерений, не слова, которыми оправдывал себя перед людьми, а подлинное содержание своего сердца. Кому ты отдавал лучшие годы? Кого слушался? Что любил? Что защищал, когда Божия заповедь мешала твоему желанию?
Неужели ты не ужаснулся бы?
Мы привыкли бояться бесов как существ из страшных рассказов. Но почему нас гораздо меньше пугает собственное согласие с их волей? Человек может никогда не видеть злого духа и всё же день за днём выбирать то, что удаляет его от Бога. Может произносить молитвы — и одновременно беречь в себе ненависть. Может стоять перед иконой — и не желать отказаться от сознательного греха.
Не крест на груди делает ложь правдой. Не присутствие на службе превращает жестокость в любовь. Не сан отменяет заповедь. Если человек отвернулся от Христа сердцем, разве спасёт его одна внешняя принадлежность?
Но здесь я не могу сказать, будто человек навсегда отдан тьме. Иначе для чего Господь оставил нам время?
Даже среди страстей совесть вдруг не даёт покоя. Человек уже приготовил злое слово — и останавливается. Хотел пройти мимо чужой беды — и неожиданно возвращается помочь. Годами оправдывал себя — и впервые признаёт: «Я виноват». Иногда это происходит после трагедии. Иногда — в тишине обычного дня, когда ничто внешне не изменилось.
Я вижу в этом Божие милосердие. Господь не перестаёт звать человека, который отворачивается от Него. Добрый помысел, обличение совести, встреча, слово Евангелия могут стать началом возвращения. Но зов ещё не означает, что человек ответил. Он может снова отвернуться, снова выбрать страсть, снова отложить покаяние.
И так проходят годы.
Человек думает, будто главное испытание его жизни — заработать, устроиться, не проиграть другим, обеспечить себе спокойную старость. Но всё это закончится. Однажды перестанут иметь значение его должность, деньги, внешность, чужое восхищение. Не останется возможности отложить выбор на завтра.
И тогда откроется вопрос, который мы почти не задавали себе при жизни: кем я стал?
Но теперь вспомни, кем ты мог стать.
Не просто порядочным человеком. Не просто человеком, который сумел подавить дурные желания. Бог призвал тебя к несравненно большему — к соединению с Собой, к обожению по благодати.
Вдумайся в эти слова. Богом по благодати.
Не другим богом рядом с Творцом. Не Богом по природе, не существом, которое приобрело собственное всемогущество. Человек остаётся человеком, но по дару Божию может действительно приобщиться Божественной жизни. Не издалека любоваться светом, а жить в свете, который даёт Господь. Не только знать о Боге, но пребывать с Ним.
Если тебе кажется, что это всего лишь красивые слова богословов, открой жития святых.
В житии преподобной Марии Египетской перед нами женщина, чья прежняя жизнь была подчинена страсти. Но она не осталась той, кем была. Её покаяние стало началом иной жизни. Предание рассказывает о её молитве, о долгих годах подвига в пустыне и о том, как старец Зосима увидел её переходящей Иордан по воде. Главное здесь не необыкновенное событие. Главное — какая перемена совершилась в человеке, который прежде не хотел и не умел владеть собой.
В беседе преподобного Серафима Саровского с Николаем Мотовиловым сохранилось свидетельство о свете и радости, пережитых во время разговора о стяжании Святого Духа. Это не лабораторное доказательство невидимого мира и не обещание, что каждый святой будет сиять перед свидетелями. Это свидетельство церковного предания о том, что благодать — не отвлечённая идея, а жизнь, способная преобразить человека.
Вспомни и тех святых, которые не оставили после себя рассказов о чудесах. Тех, кто годами терпел болезнь без озлобления, кормил голодных, прощал врагов, не отвечал ненавистью на ненависть. Разве это малое чудо — когда человек, способный мстить, действительно любит своего врага? Когда его воля уже не ищет себе господства, а свободно служит Богу?
Чудеса не делают человека святым сами по себе. Но жития показывают, насколько глубоко может измениться человеческая жизнь. То, что мы привыкли считать невозможным для себя, не было невозможным для людей, которые отдали себя Христу.
И вот теперь сравни.
Человеку открыта возможность приобщиться Божественной жизни. А он торгуется из-за мелкой выгоды. Ему дана свобода отвергнуть зло. А он бережёт обиду как сокровище. Ему предназначено сияние благодати. А он посвящает жизнь тому, чтобы нравиться чужим глазам. Он мог стать богом по благодати — и согласился быть рабом страсти.
Разве не это самый страшный обмен?
Мы испугались бы, если бы кто-нибудь предложил нам продать жизнь собственного ребёнка за горсть монет. Но почему так спокойно размениваем собственную вечность на мгновения удовольствия, на тщеславие, на власть над ближним, на право не прощать?
Человек может прожить внешне счастливую жизнь, так ни разу и не задав себе этого вопроса. У него будет дом, работа, семья, достаток. Он может не пережить большой трагедии. Может умереть с убеждением, что всё было устроено правильно. Но благополучие не отвечает на вопрос о том, кому принадлежало его сердце.
Вот в чём великий обман: мы приняли временное за главное, изгнание — за дом, рабство страстям — за свободу. И забыли не только о рае. Мы забыли, кем Бог призвал нас стать.
И всё же, пока ты читаешь эти строки, твоя жизнь ещё продолжается.
Ты можешь возразить мне. Можешь закрыть книгу. Можешь завтра проснуться и снова жить, как вчера. Никто не заставит тебя выбрать Бога. Даже самый страшный вопрос не может заменить свободного ответа души.
Но теперь ты услышал этот вопрос.
Не спрашивай прежде всего, сколько грешников вокруг и почему не исправились другие. Не жди, пока болезнь, смерть или потеря разрушат твой привычный мир. Посмотри на собственную жизнь сегодня. На помысел, который ты кормишь. На человека, которого не желаешь простить. На неправду, которую называешь необходимой. На заповедь, которую знаешь и сознательно обходишь.
И реши, кому ты хочешь принадлежать.
Я верю, что человек призван не всю вечность метаться между двумя господами. Его душа способна отвернуться от лукавого и свободно обратиться к Святому Духу, чтобы Божия благодать преобразила всё его существо. Это не происходит по одному красивому обещанию. Это начинается с настоящего покаяния и продолжается жизнью, в которой человек уже не желает оправдывать зло.
Перед нами не две равноценные дороги. Одна ведёт к дальнейшему рабству тому, что разрушает человека. Другая — ко Христу, к жизни, ради которой он был сотворён.
Ты можешь потерять многое из того, что собрал на земле. Но страшнее всего — потерять собственное предназначение и даже не заметить этой потери.
Поэтому я заканчиваю не утешением, что всё как-нибудь обойдётся. И не приговором человеку, который ещё может покаяться.
Я заканчиваю вопросом, на который каждый отвечает собственной жизнью.
Ты создан для соединения с Богом. Тебе открыта возможность стать богом по благодати.
Так кому же ты отдаёшь свою душу — и на что меняешь вечность?