Архитектура будущего
Архитектура будущего

Глава 12. Переходный период: ошибки, испытания и исправления

Оглавление

Нельзя изменить общество одним указом

Будущее общество не возникает в тот день, когда провозглашены его принципы. Можно изменить название государства, принять новые законы, назначить новых руководителей, но невозможно одним решением сделать людей любящими, добросовестными и свободными от страстей. Нравственное преображение не совершается по приказу. Оно начинается в человеческом сердце и продолжается в семье, труде, общине, во всех отношениях между людьми.

Поэтому путь от светского государственного устройства к предлагаемой православной соборной теократии нельзя представлять как мгновенный переход. Прежде чем новое устройство сможет действовать, должны возникнуть условия для его существования. Нужны люди, готовые принимать ответственность, нужны способы согласованного управления, нужны учреждения, которые служат человеку, а не сами себе. И прежде всего необходимо, чтобы стремление жить по Евангелию не оставалось лишь словами.

Как именно в будущем сложатся исторические обстоятельства, при которых возникнет возможность такого перехода, неизвестно. Здесь не предлагается ни сценарий смены существующей власти, ни способ политической борьбы. Речь идёт о принципах устройства общества, если оно свободно и осознанно примет направление такого преобразования.

Краткое царское служение

Для первоначального этапа предлагается переходная православная монархия. Её смысл не в восстановлении династии, не в наследовании престола и не в создании нового привилегированного сословия. В начале преобразований необходим единый центр принятия решений и личной ответственности. Предполагается, что это позволит согласовать первые действия, уменьшить опасность распрей и соперничества различных органов власти. Однако никакая централизация сама по себе не устраняет человеческих страстей и не даёт гарантии общественного мира.

Правитель, принимающий такое служение, должен быть православным христианином и видеть в народе не подданных как средство собственной славы, а людей, за которых он несёт ответственность. Образ отношений отца и большой семьи помогает выразить нравственный смысл этой ответственности: отец заботится не о своём величии, но о каждом, особенно о слабом, больном и оставленном без помощи. Народ отвечает не раболепием, а любовью, доверием, деятельным содействием и послушанием в том, что не противоречит совести и вере. Взаимность здесь необходима: нельзя требовать любви к себе, пренебрегая теми, кому призван служить.

Царское помазание в православном понимании связано с молитвой Церкви о благодатной помощи правителю в его служении. Но благодать нельзя превращать в утверждение, будто любое его решение непогрешимо или автоматически выражает волю Божию. Царь остаётся человеком, которому необходимы молитва, совет, покаяние и исправление. Подлинное служение проверяется не одним лишь торжественным началом, а плодами жизни и отношением к людям.

Самое существенное заключается в кратковременности этой монархии. Первая задача царя — установить предусмотренную новым устройством верховную власть Архиерейского собора над собой. С момента вступления такого порядка в силу единоличная царская власть прекращается. Следовательно, царь не должен оставаться монархом на всё время государственных преобразований. Его собственно царское служение может быть очень коротким. Оно завершается не тогда, когда окончены все реформы, а тогда, когда создано соборное верховенство.

Собор и правитель: различие служений

Разделение служений, о котором мы говорили в главе об управлении, сохраняется и при переходе: правительство отвечает за повседневные дела, а Собор — за духовно-нравственное направление и оценку государственного служения.

Это новый предполагаемый общественный регламент, а не утверждение, будто в истории Церкви уже существовала полностью такая система государственных полномочий. В нём благословение Собора становится необходимым условием законного занятия высшей правительственной должности. Юридический порядок назначения, отчётности и прекращения полномочий должен быть установлен самим будущим устройством, не смешивая церковное благословение с повседневным администрированием.

Когда верховенство Собора установлено, бывший царь может быть благословлён и назначен главой правительства. Тогда он продолжит начатые преобразования, но уже не как монарх, а как ответственный руководитель, подотчётный Собору. Если же Собор сочтёт необходимым назначить другого человека, сама государственная работа не должна остановиться. В этом и состоит важнейший смысл перехода: преемственность дела сохраняется, а личная власть перестаёт быть незаменимой.

Позднее, когда сложатся все необходимые институты, Собор сможет определять дальнейших руководителей в соответствии с общими принципами соборного избрания. Так государство постепенно приобретёт устойчивость, основанную не на одной личности, а на служении многих людей общей цели.

Власть как ответственность, а не награда

Властолюбие — стремление возвыситься над другими, распоряжаться чужими судьбами ради себя, получить славу, преимущества или богатство — можно назвать бесовским делом. Оно противоположно христианской любви. Но оно не тождественно готовности принять тяжёлую обязанность руководить, если к этому призывают ради общего блага.

Человек, принимающий управление государством, не получает право устраивать благополучие своей семьи за счёт народа. Его дети не наследуют ни государственную должность, ни особые материальные преимущества. Его служение не является семейной собственностью. Напротив, он должен создавать такую систему, в которой достойный преемник сможет продолжить дело без потрясений.

Ответственность за команду остаётся на правителе. Если он постоянно выбирает неспособных людей, игнорирует предупреждения и не исправляет очевидные недостатки, это свидетельствует о качестве его собственного управления.

Любовь проявляется не только в принятии власти. Иногда её высшее проявление — добровольно отказаться от должности. Если человек состарился, тяжело заболел, утратил силы или убедился, что не способен наладить дело даже с помощью советников, ему не следует держаться за своё положение. Служение не должно становиться пленом собственного самолюбия.

Испытания неизбежны, равнодушие недопустимо

Переходный период не может быть одинаковым во всех странах. Одно государство может обладать устойчивым хозяйством, образованными специалистами и работающими учреждениями. Другое может встретить преобразования после разрухи, бедности, взаимного недоверия и разрушенных общественных связей. Одинаковые решения в таких условиях дадут разные последствия. Поэтому судить о ходе реформ по одному внешнему признаку было бы несправедливо.

Даже необходимые изменения способны временно нарушить привычные связи. Люди не сразу освоят новые обязанности; учреждения могут вступать в противоречие друг с другом; хорошие намерения иногда приводят к неожиданным последствиям. Это не повод объявлять всякую реформу провалом. Но и обещание будущего блага не даёт права безразлично смотреть на настоящее страдание.

Если возникают нехватка продовольствия, перебои в обеспечении, угроза жизни или оставление без помощи наиболее уязвимых людей, первейшая обязанность власти — защитить их. Нельзя оправдывать голод тем, что новая система ещё не завершена. Нужно немедленно искать средства помощи, менять порядок действий, привлекать компетентных людей и, если необходимо, приостанавливать отдельные преобразования. Не скорость построения нового государства является мерой любви, а забота о живом человеке на каждом шаге.

Здесь необходимо различать терпение и бездействие. Терпение позволяет не разрушать нужное дело из-за первых трудностей. Бездействие же прикрывает словами о временных испытаниях ошибки, которые уже можно исправить. Государство, заявляющее своей целью духовное благо людей, не вправе забывать об их насущных нуждах.

Как исправляются ошибки

Ни один общественный механизм не следует объявлять совершенным заранее. Если обнаруживается, что порядок назначения руководителей, организация труда, распределение обязанностей или взаимодействие учреждений не достигают своей цели, этот порядок должен быть пересмотрен. Неизменными остаются нравственные основания; способы их общественного воплощения подлежат проверке и исправлению.

Ошибка отдельного исполнителя требует одного решения, ошибка организации — другого, а неверно устроенный институт — третьего. Иногда достаточно заменить человека. Иногда нужно изменить правила. Иногда требуется признать, что весь предложенный механизм оказался нежизнеспособным. Признание ошибки не унижает правителя. Гораздо опаснее продолжать ошибочное дело только потому, что решение было принято им самим.

Собор наблюдает за общим направлением и результатами служения правителя, получает сведения о положении людей и может давать советы. При этом он не должен подменять специалистов в оценке сложных технических вопросов. Нужны добросовестные свидетельства, независимая проверка последствий, возможность услышать пострадавших и объяснения ответственных лиц. Иначе даже благой надзор превратится в суд по слухам.

Если трудности вызваны временной перестройкой и власть разумно действует для их преодоления, преждевременное отстранение руководителя способно лишь усилить неустойчивость. Если же правитель и его команда устойчиво не справляются, не способны исправлять вредные решения или перестали исполнять обязанности, Собор в предусмотренном регламентом порядке вправе прекратить его полномочия и благословить другого. Такое решение должно быть направлено на защиту народа и непрерывность служения, а не на борьбу за влияние.

Особый случай — сознательное отступление правителя от православного вероучения или использование власти против тех нравственных оснований, ради которых она была ему доверена. Это требует отдельного церковного рассмотрения. Нельзя, однако, смешивать церковное прещение, в том числе анафему, с обычной административной отставкой: неудача в хозяйственном решении сама по себе не является ересью.

Доверие, которое не отменяет совести

Предлагаемое устройство опирается на доверие. Без доверия между правителем и народом, между Собором и правительством невозможно долговременное общее дело. Но доверие не равно молчанию перед несправедливостью. Любящий сын может сказать отцу правду; любящий отец обязан выслушать её. Тем более человек, облечённый государственной властью, не должен считать любое замечание бунтом.

Послушание имеет нравственный смысл, когда оно не требует участия во зле. Взаимная любовь исключает как самоуправство правителя, так и презрение к человеку, который задаёт неудобный вопрос. В переходном обществе особенно важно сохранить возможность мирного исправления ошибок, обращения за защитой и открытого свидетельства о бедствиях. Иначе правитель будет видеть лишь ту картину, которую ему пожелают показать приближённые.

Духовная цель нового общества не может служить оправданием принуждения к вере. Человек не становится христианином от одного государственного решения. Поэтому рост доверия и нравственного согласия нельзя измерять только внешним подчинением. Путь к единству предполагает свободное обращение человека к добру, а не уничтожение его совести.

Когда переход можно считать состоявшимся

Первый рубеж перехода наступает с установлением верховенства Архиерейского собора и прекращением самостоятельной царской власти. Но это ещё не означает, что государство полностью преобразовано. Впереди может оставаться длительный труд: подготовка руководителей, согласование учреждений, исправление хозяйственных недостатков, укрепление заботы о слабых и выработка устойчивых способов решения споров.

Готовность этих институтов определяет Архиерейский собор. Однако такая оценка не должна сводиться к формальному отчёту о количестве принятых правил. Важно, действуют ли они на практике, способны ли исправлять ошибки, защищают ли человека и сохраняют ли преемственность управления при смене руководителя. Нужны реальные плоды, а не торжественное объявление о завершении строительства.

Даже после этого общество не станет безошибочным. Любое земное устройство остаётся делом людей, которым свойственны слабость, незнание и искушения. Поэтому способность признавать и исправлять ошибки должна стать постоянным свойством государства, а не временной мерой на годы преобразований.

Именно здесь раскрывается главный смысл переходного периода. Его задача — не привести людей к новому названию власти, а научить общество жить так, чтобы власть действительно служила любви. Если ради построения государства забывают о конкретном человеке, теряется сама цель. Если же каждый шаг проверяется заботой о ближнем, даже трудный и долгий путь не превращается в оправдание равнодушия. Государство может быть построено лишь настолько правильно, насколько люди, созидающие его, готовы отказаться от собственной выгоды ради другого.