Глава 6. Труд, обеспечение потребностей и забота о человеке
Труд как служение
Утром мастер приходит на стройку. Ему предстоит закрыть стену, за которой однажды будет спать ребёнок. Никто из будущих жильцов не увидит, насколько тщательно он выполнил скрытую работу. Можно поспешить, скрыть недостаток и уйти. А можно сделать так, чтобы дом был надёжным и через много лет. С этого незаметного выбора начинается разговор о труде в обществе, стремящемся жить по Евангелию. Землю по-прежнему придётся возделывать, больных лечить, детей учить. Не исчезнут усталость и трудные обязанности. Но изменится ответ на вопрос: ради кого я это делаю?
Человек, воспитанный в сознании своего постоянного предстояния перед Богом, не делит жизнь на часы, когда за ним наблюдают, и часы, когда можно поступать как угодно. Если ему поручено строить дом, он помнит о семье, которая будет в нём жить. Если он выращивает хлеб, думает о тех, кому этот хлеб нужен. Если убирает улицу, не считает своё дело унизительным: благодаря его труду другие люди живут в чистоте. Не внешняя престижность работы определяет её достоинство, а любовь и добросовестность, с которыми она исполнена.
Послушание в труде не сводится к механическому выполнению приказа. Оно предполагает внимание к результату, стремление учиться, умение признавать ошибки и исправлять их. Нельзя считать добрым делом сознательно допущенный брак, если он причинит вред другим. Вместе с тем недостаток сил, болезнь, неопытность и невольная ошибка не равны намеренной небрежности. Бог не требует от человека того, чего тот физически не способен совершить.
Способности людей неодинаковы. Один справляется с тяжёлым делом быстро, другому требуется помощь, а третий по состоянию здоровья не может выполнить его вовсе. Добросовестность нельзя измерять одной меркой выработки. И трудоспособность не определяет достоинства человека.
Соборное хозяйствование
Когда люди трудятся сообща, плоды их усилий перестают рассматриваться как исключительно личная добыча. Каждый вносит свою лепту в общее дело, воспринимая этот вклад как приношение Богу. Христианское понимание Церкви как Тела Христова помогает увидеть здесь не безликую массу, а единство людей, в котором забота одного обращена к нужде другого.
Общее хозяйство требует порядка. На предприятии есть руководитель, который понимает производственные задачи; ему помогают ответственные за отдельные участки, а те распределяют конкретные поручения. Так складывается иерархия не материальных привилегий, а ответственности. Руководитель должен знать способности людей: кому можно доверить сложную работу, кого следует обучить, кого нельзя перегружать, кому требуется иное поручение.
Не каждый труд приятен. Одни хотели бы жить в тёплом краю, другие предпочли бы спокойное занятие тяжёлой работе в поле. Но хлеб не появится сам собой, и необходимые дела нельзя оставлять только потому, что они неудобны. Поэтому человек, добровольно принимающий соборный образ жизни, принимает также обязанность исполнять разумно назначенное трудовое послушание. Это не означает, что всякое распоряжение начальника безошибочно или что совесть человека должна умолкнуть. Руководитель тоже отвечает перед Богом за справедливость своих решений.
Для тяжёлых и удалённых работ прежде ищут добровольцев. Человек, который сам готов принять неудобство ради других, показывает, что любовь не ограничивается добрыми словами. Если добровольцев недостаточно, ответственные руководители назначают послушание по силам и действительной необходимости, принимая на себя ответственность за последствия такого решения.
Прежде забота — потом поручение
Представим семью, которой предстоит переехать вслед за порученным отцу трудом. Сборы, прощание с привычным домом, неизвестная местность — всё это реальные трудности. Но в новом месте семья не должна обнаружить пустой участок земли и услышать: «Теперь устраивайтесь сами». Забота общества начинается до переезда: людей должны ожидать пригодное жильё и необходимые условия для жизни. Тогда поручение остаётся трудным, но человек не оказывается брошенным.
Специалисты будущего определят технические решения, но нравственный порядок ясен: прежде чем требовать от человека жертвы, необходимо сделать всё разумно возможное, чтобы его труд не сопровождался оставленностью. Жильё, безопасность, медицинская помощь, условия для детей — не награда за покорность, а проявление ответственности общества.
Человек отдаёт общему делу свои силы, а общество отвечает заботой о нём и его близких. Это не обмен услугами по тарифу: обе стороны исполняют долг любви.
Каждому по действительной потребности
Представим два дома на одной улице: в одном живёт руководитель предприятия, в другом — дворник. По занимаемой должности первый несёт больше организационной ответственности. Но почему это должно давать ему право на роскошь, которой лишён второй? В предлагаемом обществе положение не становится пропуском к лучшему питанию, одежде или жилищу. Различия в обеспечении должны вытекать из действительных нужд, а не из чинов.
Как мы уже видели, равная забота учитывает разные нужды. Одинокому человеку нужно одно, большой семье — другое; болезнь может требовать дополнительных средств. Эти различия не дают основания для преимуществ по должности.
Отказ от роскоши руководителей не означает стремления сделать всех бедными. Напротив, общая работа должна помогать людям жить достойно. Различие между необходимым удобством и показным превосходством определяется не ценником одной вещи, а целью её использования и отношением к нуждам других.
Руководитель как слуга
Представим руководителя, которому сообщили о тяжёлых условиях работы одной из бригад. Он может сослаться на план и потребовать результата. А может сначала выяснить, что необходимо людям, и устранить то, что мешает безопасно и добросовестно трудиться. Вторая реакция не отменяет его требовательности; она раскрывает смысл власти как служения. Руководитель отвечает не только за сделанную работу, но и за людей, которым её поручил.
Слова Христа о том, что желающий быть первым должен стать слугой, раскрывают и смысл руководства.
Профессионализм руководителя проявляется в правильном распределении труда, предусмотрительности, умении слышать людей и признавать собственные ошибки. Его успех — не привилегия, которой он добился, а польза, которую получили другие. Специальное оборудование и условия, действительно необходимые для исполнения обязанностей, следует отличать от личной роскоши: служебное средство не является наградой за статус.
Немощь и особое духовное служение
Достоинство человека особенно ясно обнаруживается там, где он не способен самостоятельно заботиться о себе. Младенец ничего не производит. Тяжело больной человек иногда не может даже одеться без помощи. Старик может утратить силы, которыми прежде служил другим. Ни один из них не должен получать меньше потому, что не приносит измеримой хозяйственной пользы. Их жизнь ценна не результатами труда, а самим человеческим достоинством.
Забота — не только возможность выжить. Больному могут быть нужны лекарства, лечение, восстановительный отдых, особое питание, уход, оборудование и человеческое участие. Иногда человеку требуется больше общего труда и средств именно потому, что он слабее. Помощь не унижает его: она свидетельствует о том, что он не оставлен.
Если здоровье позволяет, человек может радоваться посильному делу, но это не должно превращаться в испытание его полезности. Когда работа невозможна, забота остаётся столь же обязательной.
Существует и иной случай: человек по благословению посвящает себя особому молитвенному подвигу. История христианского подвижничества знает людей, оставлявших обычные занятия ради поста, молитвы и уединения. Их жизнь не следует смешивать с праздностью: духовный труд нельзя оценить количеством изготовленных предметов. Общество может обеспечивать такого подвижника необходимым, не требуя от него обычной производственной работы.
Но различать эти случаи нужно внимательно. Тот, кто болен, тот, кто несёт благословлённое духовное послушание, и тот, кто сознательно отказывается служить другим из любви к праздности, находятся в разных нравственных обстоятельствах. Нельзя судить о внутреннем состоянии человека по одному внешнему признаку.
Праздность и исправление
Возможность уклонения от труда нельзя исключать даже в обществе, стремящемся к духовному совершенству. Сознательная праздность противоречит общему служению: человек пользуется плодами чужих усилий, но отказывается внести собственный посильный вклад.
Однако прежде чем обвинять человека в сознательной праздности, нужно выяснить причины. Иногда за отказом от работы скрываются болезнь, истощение, страх, отсутствие нужных навыков или несправедливое поручение. Любовь требует не поспешного приговора, а внимательного различения.
Если же человек действительно отвергает всякое посильное служение, возникает вопрос духовного вразумления. В церковной жизни известны епитимии как меры исправления, но их применение требует канонического основания и рассуждения. Возможность более тяжёлых последствий, включая вопрос о принадлежности к церковно-государственной общине, нельзя решать одной фразой: это отдельный предмет богословского и правового исследования. Необходимо исключить произвол, смешение греха с немощью и лишение человека защиты по одному лишь подозрению.
Строгость, забывшая о милосердии, не становится христианской лишь потому, что называется порядком. Цель вразумления — помочь человеку вернуться к добру.
Хозяйство ради человека
Строительство предприятий, учёт запасов, транспорт и снабжение требуют знаний и опыта. Но все эти решения проверяются тем, как живут люди, которым они призваны служить.
Даже безупречно организованное хозяйство может быть нравственно несостоятельным, если сильные присваивают лучшие блага, а слабые остаются в стороне. Поэтому судить о его успехе следует не только по произведённому, но и по тому, как живут люди, особенно те, кому труднее всего.
Дворник не должен чувствовать себя человеком второго сорта, а руководитель — хозяином чужих судеб. Семья, отправленная на трудное служение, должна знать, что её не оставят.
Хозяйство здесь служит не возвышению должностей, а человеку. Его нравственный смысл можно выразить просто: каждый приносит то, что способен принести, и никто не должен быть оставлен без необходимого только потому, что слаб.