Архитектура будущего
Том II · Род человеческий перед Богом

Глава 6. Когда желание становится господином

Оглавление

Человек может оказаться во власти желания, которого минуту назад даже не было. Он занимался делом, ни о чём подобном не думал — и вдруг возникло воспоминание. Лицо. Запах духов. Случайная картина из прошлого. Женщины рядом нет, никто его не касается. Но тело уже отвечает на то, что существует лишь в памяти. Проходит несколько минут, первое воспоминание почти стёрлось, а возбуждение не исчезло. Наоборот, теперь оно само напоминает о себе, возвращает мысли к прежнему образу и требует продолжения.

Как это возможно? Почему образ, которого нет перед глазами, способен изменить состояние живого тела? И почему человек, который мог отвергнуть первое движение, спустя время обнаруживает, что бороться стало значительно труднее?

Ответ важен не только для борьбы с блудной страстью. По сходному принципу могут разгораться гнев, обида, зависть, жажда удовольствия. Чтобы понять происходящее, нужно посмотреть на человека целиком — не как на один мозг и не как на бесплотную мысль.

Человек и его биоскафандр

Я исхожу из православного понимания человека как единства души и тела, а также из святоотеческого различения в человеке душевного и духовного. Апостол Павел говорит о духе, душе и теле (1 Фес. 5:23). При этом святые отцы не всегда описывают их как три отдельные самостоятельные сущности: нередко духом называют высшую, обращённую к Богу сторону жизни души. Для моего рассуждения это различие существенно.

Тело я называю биоскафандром. Это не мёртвая машина, к которой случайно присоединили человека, а удивительно устроенный живой организм: нервные пути, сосуды, железы, мышцы, органы чувств, непрерывные химические реакции. Через него человек видит мир, действует, трудится, обнимает ребёнка, произносит слово утешения. Но через него же он ощущает голод, усталость, боль, влечение и страх.

Я верю, что человек не исчерпывается этим организмом. Душа — не просто название для химических реакций. Она мыслит, желает, отвечает за выбор. Мозг же я рассматриваю как посредника между внутренней жизнью человека и его телесным действием. И потому мне важно понять, как внутреннее движение человека отражается на работе организма.

Когда я говорю о духе, важно не спутать две вещи. Дух человека — не бес и не Святой Дух, попеременно поселяющиеся на его месте. Человек имеет собственную духовную жизнь и свободу. Но он может внимать Богу, принимать благодатную помощь, а может поддаваться злым внушениям. Поэтому вопрос «каким духом я руководствуюсь?» — это прежде всего вопрос о том, чьему воздействию я открываю волю и к чему направляю жизнь.

Образ, которого нет, и тело, которое отвечает

Вернёмся к мужчине, внезапно вспомнившему женщину. Никакого внешнего зрительного раздражителя нет. Однако мозговые системы памяти и воображения могут воспроизвести её образ. Если этот образ приобретает для человека сексуальное значение, в работу включаются системы внимания, мотивации и вегетативной регуляции, в том числе области гипоталамуса и связанные с ними нервные пути.

Далее по нервным путям передаются сигналы к телу. В половых органах нервные окончания выделяют химические посредники; один из важнейших — оксид азота, участвующий в расслаблении гладких мышц сосудов и изменении кровотока. Так внутренний образ может сопровождаться вполне физическим возбуждением. Не обязательно сперва увидеть женщину: достаточно воспоминания, фантазии, а иногда запаха, связанного с прежним опытом.

Но самое поразительное начинается потом. Возбуждённое тело не молчит. От него поступают новые сигналы в нервную систему. Человек замечает своё состояние; внимание вновь возвращается к сексуальной теме; появляются новые образы. Они могут ещё сильнее поддержать возбуждение. Первое впечатление давно исчезло, а круг продолжает вращаться.

Здесь мы видим не мистику и не доказательство того, что каждый помысел обязательно рождается в мозге. Мы видим установленную физиологическую возможность: мысленный образ способен менять состояние тела, а состояние тела — влиять на дальнейшие ощущения, внимание и мысли. Точная последовательность и сила реакции у разных людей различаются.

Круг, который человек может разорвать

Схема показывает возможную петлю взаимного усиления. Она не означает, что возбуждение неизбежно ведёт к греху или что человек уже лишён свободы. Но чем дольше он сознательно возвращается к соблазнительному образу и питает его, тем сильнее может становиться влечение.

То, что святые отцы увидели без лабораторий

Древние подвижники не знали названий нейромедиаторов и не измеряли электрическую активность нейронов. Но они внимательно наблюдали за тем, что происходит с человеком, когда он начинает беседовать со страстным помыслом. Они знали: сначала помысел кажется чужим и слабым; затем человек задерживает на нём внимание, услаждается им, соглашается — и борьба становится труднее.

В «Главах о любви» преподобный Максим Исповедник, рассуждая о причинах страстных помыслов, прямо упоминает состояние тела и его изменение, в том числе связываемое им с действием демонов (третья сотница, главы 74 и 92). Это особенно важно: у святого отца речь идёт не только о мысли, после которой меняется тело, но и о состоянии тела, после которого возникают помыслы.

У преподобного Иоанна Лествичника и других аскетических писателей многократно звучит призыв не вступать в беседу с искушающим помыслом, а отсекать его при первом появлении.

Почему же нужно действовать в самом начале? Потому что первый помысел ещё не равен согласию человека. Но если мы начинаем намеренно удерживать образ, возвращаться к нему, разжигать его, то к духовному услаждению присоединяется телесное возбуждение. Оно, в свою очередь, способно снова привлечь внимание к помыслу. Так человек собственными уступками помогает страсти укрепляться.

Здесь современное знание физиологии не заменяет духовного опыта отцов и не доказывает существование бесов лабораторным способом. Оно позволяет увидеть один из телесных механизмов, благодаря которому их предупреждение о промедлении оказывается столь практически понятным.

Откуда приходит первый помысел?

Вот вопрос, на котором я не хочу останавливаться только потому, что лаборатория пока не умеет на него ответить. Откуда возникает сама мысль? Я исхожу из того, что человек обладает душой, способной мыслить самостоятельно. Но православная аскетика различает и помыслы, возникающие в самом человеке, и внушения, которые подвижники связывали с действием злых духов, и благие движения, обращающие человека к Богу.

Вспомним церковное предание о святителе Иоанне Златоусте. Согласно житию святителя Прокла, тот видел апостола Павла, склонившегося к уху Златоуста, когда святитель писал толкования апостольских посланий. Для меня это свидетельство Предания о возможности духовного содействия человеку. Но оно не объясняет, какой именно физический процесс сопровождал такое содействие.

Современные нейроинтерфейсы умеют регистрировать электрические сигналы мозга и распознавать некоторые намерения человека: например, попытку произнести слово. Электроды измеряют разности потенциалов, прибор переводит сигнал в цифровые данные, а программа сопоставляет их с изученными образцами. Существуют и способы воздействовать на нервную ткань электрическими или магнитными импульсами. Но это не означает, что учёные уже обнаружили особую электромагнитную волну, несущую мысль от души или духовного существа.

Я вижу здесь не готовый ответ, а направление исследования. Мы знаем, что в мозге мыслительная деятельность сопровождается измеримыми физическими процессами. Мы знаем, что через эти процессы мозг способен управлять телом. Но вопрос о том, исчерпывается ли ими сама мысль, остаётся глубже технической задачи считывания сигналов.

Православная вера говорит о жизни души за пределами земного существования. Евангельский рассказ о богаче и Лазаре показывает сознательное переживание после смерти (Лк. 16:19–31).

Зачем тогда пост и трезвение?

Если тело способно поддерживать страстное движение, становится понятнее, почему отцы учили не только наблюдать за помыслами, но и воспитывать тело. Пост — не ненависть к плоти и не стремление довести человека до болезни. Это добровольное воздержание, возвращающее телесным желаниям меру и освобождающее внимание для молитвы и любви. Суровые подвиги древних монахов нельзя механически превращать в правило для больного, ребёнка или человека, несущего тяжёлый труд.

Тело создано Богом, и в самом голоде или половом возбуждении нет автоматического нравственного приговора. Грех начинается не от одного непроизвольного ощущения, а там, где человек сознательно принимает и питает то, что противоречит заповеди. Поэтому борьба направлена не против существования тела, а против его господства над волей.

Святые отцы советовали отсекать помысел в зародыше. Не вступать с ним в спор, не рассматривать соблазн со всех сторон, не проверять, насколько далеко можно зайти. Заметил — отверг. Перевёл внимание. Обратился к Богу. В нашей молитвенной жизни звучат слова: «Господи Иисусе Христе, Сыне и Слове Божий, помилуй мя, грешного». Молитва здесь не кнопка для отключения гормонов, а обращение живого человека к Живому Богу.

Если же человек уже увлёкся, это ещё не значит, что он обречён уступить. Можно остановиться, изменить обстоятельства, прекратить подпитывать воображение, попросить помощи, покаяться.

Кто в конце концов распоряжается человеком?

Меня интересует не только блудная страсть. Вспомни обиду: одно слово — и тело напряглось, сердце забилось быстрее. Разум уже знает, что собеседник мог ошибиться, но внутри продолжается спор. Мы мысленно произносим ответ, снова переживаем унижение, ещё сильнее раздражаемся. И здесь первоначальное событие давно закончилось, а внутренний круг всё ещё работает.

Так же бывает с жаждой похвалы, с гневом, с привычкой искать утешение в удовольствии. Биоскафандр служит человеку, но человек может начать служить биоскафандру. Тогда не совесть определяет поступок, а первое требование ощущения: хочу — значит, должен получить.

Именно здесь возникает духовный выбор. Чему я позволю руководить собой? Не всякий внутренний голос достоин послушания. Не всякое сильное чувство говорит правду. Не всякая мысль, появившаяся в сознании, выражает мою волю. Я могу рассмотреть её перед Богом и отвергнуть то, что ведёт ко злу.

Величие человека не в том, что он никогда не испытывает искушения. Величие — в возможности не стать его рабом. Тело способно возбуждаться, память — возвращать образы, привычка — требовать повторения. Но человек призван не только переживать эти движения. Он призван выбирать, кому отдаёт сердце.

И если мы научимся замечать самое первое движение страсти, прежде чем оно превратится в привычный круг, мы поймём практический смысл древнего совета: не выращивай в себе то, с чем потом придётся сражаться всеми силами. Отсекай зло в зародыше — и обращай свою свободу к Богу.